Ты мой трофей  - Юлия Динэра

Мила сказала, что мне нужно купить пару платьев, черные лодочки – обязательно! Сходить к косметологу, потому что моя кожа не кажется ей здоровой. Нормальная у меня кожа! Конечно, если не выходить столько дней на улицу можно вообще позеленеть.

После посещения сразу двух косметических салонов, где мне подрезали кончики волос, провели какие-то манипуляции с лицом, что я еще примерно полчаса была похожа на спелый помидор, сделали маникюр и педикюр (они убили мои чеширских котов!), мы пошли по магазинам. Целью Милы было подобрать мне элегантное платье изумрудного цвета, и что бы я ни надела, ответ был один «Не то!». А мне вообще было все равно, я думала о том, как позвонить Алене и сообщить, что я не выйду на работу сегодня, и вообще в ближайший месяц, и надо бы это сделать так, чтобы сохранить это место, потому что когда закончится этот дурацкий договор, идти мне будет некуда, а жить на что-то нужно, хотя бы первое время.

Пока я примеряла очередное изумрудное платье, которое ко всему еще оказалось мне мало, мне на глаза попалось одно чудное милое красное платье. И это была моя первая любовь к одежде, с первого взгляда, к чему-либо вообще. Мне казалось, что тот манекен, на котором оно висит так и манит меня к себе. Подойдя ближе, я даже заулыбалась как дурочка, когда едва коснулась этой тонкой ткани, которая будто шевелилась под моими пальцами.

– Нравится? – Мила подкралась сзади, как раз в тот момент, когда я взглянула на ценник. Мама дорогая! Они что все здесь так стоят?

– Могу я его примерить? Я знаю, что дорого.

Девушка взяла этикетку с ценником из моих рук и фыркнула.

– Это дешевка. Макс щедрый человек, мои платья стоят куда дороже. Но тебе мы все равно его не купим.

– Понимаю.

Мы уже вышли из магазина, а я все продолжала оборачиваться на платье, которое затем превратилось в пятно, а потом уже и вовсе исчезло с поля зрения. Я протяжно вздохнула.

– Макс ненавидит красный.

Я повеселела.

– Теперь оно нравится мне еще больше.

– Что?

– Ах, нет, ничего. Я говорю, что у вас дома диваны красные. Я заметила.

– Это просто диваны. И Макс там не живет. Мы носим изумрудный, это его любимый и выглядит дорого.

Ага, стоит тоже недешево. Всегда поражало то, как люди готовы отдавать сумасшедшие деньги за кусочек ткани, когда во всем мире столько больных детей, голодных животных. На секунду мне даже стало стыдно, что я повелась на всю это роскошь, захотела то платье, которое не имеет никакого смысла. Неужели это начало? Боже, я становлюсь сумасшедшей. Превращаюсь в Милу. Нет. Этому не бывать.

По истечению нескольких часов, когда ноги уже почти отказывались ходить, мы все-таки купили мне платье, изумрудное, в пол, с коротким шлейфом и открытой спиной. Мила заметно повеселела, когда мы еще и туфли нашли, которые пришлись ей по нраву и по неудобству мне. Даже не хочу привыкать к этой обуви.

– Знаешь что?

– А?

Девушка двусмысленно улыбнулась и, схватив меня за руку, куда-то потащила. И только потом я поняла куда, когда мы остановились у того самого магазинчика, с тем самым платьем, которое так и просилось ко мне на ручки, ну или куда-то там еще.

– Мы его возьмем.

– Правда? – Стыдно, Кира, радоваться тряпке, но простит Бог, оно такое прекрасное.

– Правда. Идем. Только одно условие.

– Конечно.

– Если вздумаешь надеть, я тебя заклинаю, если ты хоть словом обмолвишься.

– Я могила. – И подставила крестик из пальцев к губам. – Если что я сама его купила, ты об этом ничего не знаешь.

– Отлично.

Оно словно сияло в моих руках, и понятное дело, что я преувеличиваю, за такую цену все будет сиять! Поэтому я переспросила:

– Мы точно можем его себе позволить?

Мила лишь фыркнула.

Оно было длинным и, я как никогда, обрадовалась туфлям на каблуке, иначе подол платья просто тащился бы по земле. Многоярусные оборки на декольте делали меня более женственной в придачу с приталенным силуэтом. Мне даже захотелось расплакаться. Я была в нем. красивой что ли.

Первым делом, когда мы вернулись «домой» я забилась в ванной, включила воду и на память набрала номер клуба. Список моих контактов включал всего одного человека и, я впервые дико злилась, что осталась без своего телефона.

Трубку взяли почти сразу, кто-то из работников, и я попросила позвать Алену. Господь, аж ладони вспотели.

– Привет, Ален, слушай тут такое дело.

– Ты Макаренко?

– Ага.

– Слушаю. Говори быстрее, у нас недовольный клиент.

– Я не могу сегодня прийти.

– Что, прости?

– И завтра. И вообще в ближайший месяц.

– Ты сдурела, Кира! Поднимай свою задницу.

– Я только хотела попросить оставить за мной место.

Алена засмеялась.

– Я всегда знала, что ты не с нашей планеты. Ку-ку, Макаренко, спустись на землю!

– Ты оставишь за мной место? – Осторожно, кусая указательный палец, переспросила я.

– Нет. И только посмей не прийти сегодня, Макаренко. ВИПка номер три тебе о чем-нибудь говорит?

– Я не могу, правда, прости. Я знаю, это ужасно, но.

– Никаких «но». Либо ты приходишь, либо я не знаю. Кира ОН меня убьет.

– Отправь кого-нибудь вместо меня. Я не думаю, что он заметит.

Протяжная тишина.

– Макаренко, да у тебя есть мозги! Но о сохранении места даже не мечтай.

– Пожалуйста.

– Нет.

Три отрывистых гудка. Отлично, Кира, просто идеально.

Ужинала я в одиночестве, завтракала и обедала тоже, в комнате, которую мне выделил хозяин дома. Мила сказала, что нам нельзя общаться вне рабочей обстановки, я так и не поняла, что она имела ввиду. В доме помимо нас есть повар, который кстати очень вкусно готовит, и домработница, которую мила обозвала прислугой, и которую в течение дня почти не видно.

К обеду воскресенья карман моих домашних штанов завибрировал и, я даже испугалась. Незнакомый номер. Если такие номера меня и раньше настораживали, то сейчас и подавно. Мне казалось, что номер есть только у Владислава Романовича. Наверное, ошиблись.

– Алло? – Спросила осторожно, делая голос немного писклявей, чем он есть. Господь, у меня развивается паранойя.

– Макаренко! – Оглушительный крик Алены в трубке чуть не заставил меня подавиться собственной слюной.

– Откуда у тебя этот номер? – Я отошла к окну и перешла на шепот.

– Определитель, идиотка.

– Что-то случилось? – Предположила я.